Напротив него стояли бледный парень с угреватым лицом и пышущая здоровьем румяная девица в дождевике и шарфике на шее, прикрывавшем темные пятна кровоподтеков.

Парень, с отвращением кривя губы, отхлебывал крепко, как чифирь, заваренный чай, а девица клевала булочку с изюмом, не сводя с парня блестящих счастливых глаз.

– Откуда такой загар? – с ухмылкой спросил парень, поглядывая на Глеба.

– От самого синего моря, – усмехнулся Глеб.

– Остров Крым?

– Аравийский полуостров!

– Ого! – завистливо воскликнул угреватый. – Да, хорошо с бабками живется. Грей себе брюхо на песочке, а когда надоест, пойло в номер заказывай!

– Я ведь там не отдыхаю, а работаю, – довольно угрюмо сказал Донской, давая понять угреватому, что разговор закончен.

– Да отстань ты от человека! – девица нахмурила брови и схватила парня за рукав.

– Знаем мы такую работу! – не унимался угреватый. Глаза его зло горели. – Оттяжка, а не работа. Бабы, пойло, желтый песочек. Это мы, совки, здесь лямку тянем, землю носом роем! А они там за нас отдыхают. По тебе же видно, что работа твоя не пыльная… Эх, мужик, а слабо тебе со мной местами поменяться?

– Для чего?

– Чтобы показать тебе, как надо жить. Ты ведь жить не умеешь! По тебе вижу – никакого кайфа! Чужое место занимаешь у кормушки.

– Твое?

– А хоть бы и мое! – с вызовом воскликнул угреватый. Ему было плохо: губы страдальчески кривились, руки тряслись. – Здесь за дозу ломаться надо, гробить себя, а там, да еще с «зелеными»! – парень мечтательно закатил глаза. – Он, видите ли, работает! Жить надо, мужик, а не работать. Вкатал себе пару кубов – и живи. Если бы я был на твоем месте…

– Ты всегда можешь занять его, сынок, – сказал Глеб и отодвинул от себя поднос. – Я не против.

– Не против? Тогда считай, что я его уже занял! Слышь, мужик, может, кинешь мне двадцать баксов в долг? – парень, прищурившись, смотрел на Глеба.